Не стала ангелом покорным,
Подломлено мое крыло одно:
Не быть мне человеком вольным,
И не парить по небу высоко.

И может быть, мой путь проститься,
И этот дух бунтарский, слов моих.
Как хочется к вам возвратиться,
И навсегда остаться у родных!

Я падший ангел. Я убийца.
Мне сломали крылья, мне не дали:
Уйти! Один лишь ворон - птица
За моим плечом… Они солгали…

Однажды, я верю, возвратится,
Они вспомнят, что забрали,
С моем пути, не дав простится,
Где мы так давно страдали.

Как хочется вернуться обратно,
В то время, когда был ты живой.
Собраться вдвоем, как когда-то,
И пойти с тобою вдвоем.

Мимо родных березок и елей,
Вдоль реки, что под мостом,
В наш дом, где на качели,
Утренней восхищалась красой.

Во дворе наклонились ветви,
Пионы цветут да тюльпаны,
И озорные громогласные дети
Исцелили бы наши раны.

Но с тоской мы смотрим в небо,
Провожаем усталый закат,
С прошлым прощаемся летом.
Наступает вновь листопад.

Красные листья со снегом,
Смешалась вся боль души,
Как не хотелось бы ветром,
Отпускать тебя в кромешной ночи.

И вернулась дорогой обратно,
В опустевший дом у ручья.
Вспоминаю - как будто недавно...
Нет больше родного плеча.

Рябина мне машет листьями,
Я улыбаюсь ей мило в ответ,
И сирень такая душистая,
О чем-то шепчет ей вслед.

Мне хочется вернуться обратно,
В то время, когда был ты живой.
И снова поверить, как когда-то,
Что это ты мне машешь рукой.

Мы больше не вернемся тем путем.
Мы больше не пойдем вдвоем.
Не будет больше нашего общения,
К тебе уже нет возвращения.

Не знаю я, как долго ждать ответа:
Ушел, моего не дочитав письма,
Ты, для меня, источник ангельского света,
И без тебя, я словно в полудреме сна.

Буду стараться не терять свечей пламя,
И вечную о тебе хранить память.
Я буду молить о твоем спасении,
Дай Боже благословение.

Вечер, тишина и простор.
Где-то там вдали с косогор.
Отправляются в путь облака
Так наивно плывут с высока.

И как будто тоскуют по дню,
Темнеют они - к дождю...
И шумит возле окон ольха,
Ей сетует рябина - сестра:

"Ну, что ты в печали сегодня?
Дождаться осталось три дня.
И повторно откроют дорогу.
Вернёмся к нашему дому."

"Не может быть, - отвечает она.
-"И сверх трех дней больна.
И придут прощаться со мною,
Среди ночи останусь одною...".

"Посмотри на берёзу родную,
На жизнь ее изумрудно-простую.
Она одна хранит перелесок,
Дочь нашего Божьего леса".

И ничего не сказала ольха,
Кистями взмахнула слегка.
Отошёл взволнованный ветер,
После утих красный вечер.

И нет никого на дороге.
Никто не встречает нас в доме.
Отцвела ольха и рябина.
Дождь, простор да рутина.

Единой нитью связаны и духом,
Вовлечены мы в айсберг и рассвет,
И каждому серебром и златом,
Поистине, сияет свет с небес.

Я была немного неправою,
Что предвзято осудила вас на грех,
Но и вы с кромешною стезёю:
Любите статус женских бед.

И злость, и гнев нередко слышны в вас.
Меня лечить вы отправляете болезнь.
Я понимаю - это Божий глас:
На мне примерить данный крест.

И вот окончиться все вмиг -
Уйдет время оправданных надежд,
Ветер холода немного стих,
И след борьбы моей исчез...

В безбожный век я точно знаю:
Не смиренный, как и я, гордец.
От вашего креста и я страдаю,
И навсегда останется рубец.

И вы, и я больны истинной судьбою,
Мне тоже духовный нужен врач.
До последнего, уставшею слезою,
Вы мой друг, и духовный плач.